Эгоистка и перфекционист

На мне: платье,  French Connection; босоножки на танкетке, Lauren Ralph Lauren; колье, Galolbo; очки, Dior; рюкзак, B Brian Atwood

Как-то ночью, неожиданно для всей семьи Мелкий закатился в ночной клуб Baoli на South Beach. Это место мы доселе проходили мимо, с пуританским видом лавируя колесами коляски сквозь очередь на фейсконтроль. Но однажды наши друзья, дважды родители, пригласили нас на ужин. И лишь подходя с Мелким  к назначенному месту, я поняла, что это и был тот пресловутый глянцевый клубешник, который каждый пятничный-субботний вечер напоминал мне о том, что моя каблукастая независимая жизнь осталась где-то в прошлом. Мелкий же в свою очередь, закусив губу понимал, что у красивых теть и дядь была своя, закрытая от него привлекательная часть жизни, до которой предстояло долго расти.

– Это же Baoli, нас не пустят туда с коляской! – взвизгнула я, придерживаясь за нее, чтобы увереннее стоять на шпильках.

– Не дрейфь, ты Зайкина, пройдем

Незадолго до этого, мы честно предприняли попытку оставить Мелкого няне. Но по злому случаю она заболела. Злой случай всегда работал на нянь. По разным уважительным причинам она не работала 5 месяцев из 6, которые мы ее нанимали.

Но фейс Мелкого открывал для него любые двери и Baoli не стал исключением – мы без очереди вкатили довольное чадо  в зону музыки и флирта, где наши друзья, красивые и веселые, уже ждали нас за столиком

– А у вас высокий стульчик есть? – подмигнула официантам я , мысленно вздохнув с облегчением  –   зона была как в ресторане, а не только танцпол и бар…

Мелкий быстро освоился, и заняв удобное для себя место, наелся модной курицы с манго, вдоволь насмотрелся на девчонок, пропустил из трубочки пару соков и вырубился в коляске под шоу “залей шумно дымом всех кто сидит “.

– Люся, а что вы Мелкого дома не оставили? – поинтересовалась моя подруга

– Да не складывается у нас с нянями дела…  – проорала сквозь музыку я, мне безумно хотелось излить душу – то мы Мелкого считали слишком мелким, то Любимый запрещал из-за недоверия к няням. То я сама терзалась недоверием к ним. Бабушка наша единственная в России. Мы пробовали оставлять его ненадого с Патрией

– С партией???

– Паатрией, – продолжала орать я – няней- монтессори. Она с ним занималась замечательно, но она работала при этом в другой семье и в саду и постоянно была занята… Если честно, мы за все время нашего родительства так и не сходили никуда вместе с мужем вдвоем. И  мы очень устали. Хотя сейчас вот Мелкий спит всю ночь и стало легче.

– А у нас малышу два месяца, он с няней сейчас

– А моей дочке полтора месяца, я тоже ее с няней оставила – сказала другая наша знакомая, которая присоединилась к нам на ужин

– А нам год и десять и мы вместе. Это все американцы, “сирсы”, на нас влияют – сказала я – тут кругом пропаганда того, что ребенок должен быть как можно больше с мамой, оставаться на грудном вскармливании как можно дольше, и в целом делить с родителями их жизнь. Хотя дело даже не в этом – мы не можем Мелкого оставить, когда он плачет и тянет к нам ручки, нам его жалко!!!! Мы даже соску ему не давали никогда, потому что нам казалось, что мы затыкаем ему рот. И он никогда не пил грудное молоко из бутылочки. И спал он до полутора лет с нами…

– Ааааа! –  дружно улыбнулись наши друзья  –  родители перфекционисты!!!! А мы ребенка с пяти месяцев стали одного оставлять, чтобы он сам научился засыпать и он прекрасно научился! И мы высыпались. Люся, ну ты подумай, Марта Сирс была медсестрой! Она нашла для себя смысл жизни в материнстве и отдалась ему творчески и всецело, но ты разве такая как она? Ты другая, и многие мамы просто другие и находят себя в материнстве, только когда чувствуют себя реализованными в работе, например?

Я смотрела на них и понимала, что они попали в точку, в самый эпицентр моих мыслей о том, что несмотря на то, что я старалась как можно гармоничней организовать отношения я-ребенок-муж,  почему-то гармония в моем случае появлялась и исчезала. Они были правы, я смотрела на них и понимала, что я была глубоко замученной и даже помыслить не могла ни о каких ночных вылазках, когда Мелкому было полтора месяца. Они были правы потому, что их осанка была ровной и глаза блестели, в отличие от моих устало опущенных плеч и мысли о том, как бы не уснуть тут прямо за столом. Это было моим испытание на прочность. Я поняла что, с самого начала своего материнства я была заложницей собственной глубокой привязанности к малышу, постоянного страха, кому-то его оставить и ревностной любви, за что расплачивалась постоянной тоской по собственному свободному времени. И несмотря на то, что еще до рождения Мелкого, я была уверена, что не выдержу декрет, и выйду на работу через несколько месяцев, в итоге я оказалась мамой не способной просто так оставить малыша и проводила в декрете второй год, совмещая  материнство с  работой над модным журналом онлайн и написанием блога.

Одновременно с этим, несмотря на протест Любимого против моего блога, который считал это тратой времени не в пользу супа для семьи, я была благодарна “Идеалистке”.  Она предоставляла мне возможность время от времени выдирать себя, как дедка за репку, из быта: покупать себе платье, фотографироваться в нем, стараясь выше держать голову. Это был труд, за который я получала свой гонорар – новое платье и положительные эмоции. Мне виделось, что женщина, сумевшая во время декрета сохранить  блеск в глазах и желание хорошо выглядеть, не заедая булками мысль о том, что ближайшие дни ей не придется никого покорять, представлялась мне сильной женщиной, в случае если ребенок был один. И просто  невероятной, офигенной женщиной, если их было больше.

На следующий день на кухне, за нарезанием винегрета меня накрыло еще одно открытие. Я была единственным ребенком в семье, малышом, которого не оставляли няням и любили, мне доставался лучший кусок пирога и абсолютно все, что я хотела. Я с детства не знала, что такое делить.

Мой Любимый тоже был единственным ребенком, и со слов моей любимой свекрови, всегда съедал дефицитную кроличью печенку, которая могла не достаться другим членам семьи.

Но выходило, что став взрослыми, вся наша жизнь становилась одной большой мучительной работой над собой. Ломкой, чтобы научиться делить и отдавать, вначале в паре, чтобы суметь выстроить отношения, а потом своему дитя. Отдавать то, что было для эгоиста самым дорогим – свои желания, свое пространство, свое время.

Я задумалась, может отдавая себя Мелкому сквозь невыполнение моих собственных желаний, я делаю непоправимую ошибку и выращиваю еще одного эгоиста? Человека, который, вступив во взрослую жизнь, не захочет или сможет ее ни с кем ее делить?

– Любимый, слушай меня, это важно – Мелкий не главный. Главные –  все мы. Это идеальное равновесие, надо попытаться его достичь.

Идеалистка в Инстаграмм - @idealistka
Related Posts